«Он буквально встряхнул воздушный флот Сибири»
Летчик, маршал авиации СССР Александр Голованов. Фото предоставлено Юрием Лотневым

Летчик, маршал авиации СССР Александр Голованов. Фото предоставлено Юрием Лотневым

Как идеолог создания дальней авиации в СССР поднял Иркутск, договорился со Сталиным и не получил Героя СССР

Летчикам-«дальникам» имя Александра Голованова хорошо знакомо. Именно он во время Второй мировой войны убедил Сталина, на тот момент Верховного Главнокомандующего Вооруженными силами СССР, создать дальнебомбардировочный полк, а после и авиацию дальнего действия. В Иркутске Александру Голованову удалось почти арестованный и погрязший в долгах аэропорт превратить в единственный в стране порт, не требующий дотаций государства.

– Будущий создатель Авиации дальнего действия в нашей стране пожил в разных городах СССР. Родился он в Нижнем Новгороде (в 1904 г. — Примеч. РП), отец его был капитаном буксира. Несовершеннолетний выпускник Александровского кадетского корпуса приписал себе два года и записался добровольцем в Красную армию. Так прошла его первая война — Гражданская. Он прошел тяжелые сражения на Южном фронте, а в 1920 году после демобилизации вступил в части особого назначения, потом служил в политуправлении, — вспоминает в беседе с РП военный историк и сослуживец Голованова Юрий Лотнев. — Уже на пике для многих серьезной карьеры Александр Евгеньевич вдруг заинтересовался самолетами. Пошел в летную школу, успешно ее закончил и обнаружил прямо-таки талант к летному делу. В начале 1935 года, после реорганизации гражданского военного флота его назначили главой Восточно-Сибирского управления, и он переехал в Иркутск.

Местный аэропорт Голованову достался в разоренном состоянии. Администрацию отключили от воды и электроэнергии за долги, счета предприятия арестовали.

– Он буквально встряхнул застоявшийся порт, а после и всю авиацию Сибири. Свой рабочий день начинал в 5 часов утра, к шести уже был в аэропорту и лично посещал все построения летчиков, занимался нестыковками вылетов и контролировал подготовку экипажей. Полотно на аэродроме тоже сам осматривал ежедневно, — знает по рассказам деда внук сослуживца Голованова Игорь Семенов. — Каждый день он отправлялся в гидроаэропорт на Ангаре, а после обеда возвращался в управление, где засиживался до позднего вечера. Жил он в обычной коммуналке на улице Горького, здесь рядом до сих пор — касса «Аэрофлота».

Мемориальная доска на доме Голованова в Иркутске. Фото: Мария Чернова / «Русская планета»

Мемориальная доска на доме в Иркутске, где жил Голованов. Фото: Мария Чернова / «Русская планета»

Хозяйство Голованову досталось большое: в 30-х гг. гражданский воздушный флот в Восточной Сибири был крупнейшим в «Аэрофлоте». Управлению подчинялись территории не только Приангарья, но и Забайкалье, Бурятия, Якутия и Красноярский край.

– Это 11 воздушных линий! Сколько по количеству аэропортов? Больше 30 различных классов, — восклицает Семенов. — Мало того, что он поднял уже имеющееся предприятия. Он же развил дальше гавань, не только гражданскими рейсами: самолеты активно везли на стройки БАМа специалистов, технику и материалы, забрасывали продукты и снаряжение в тайгу и на север для геологических экспедиций. Все это создавалось с нуля, обкатывалось и удивительным образом не выливалось в человеческие жертвы, как, к сожалению, часто бывало на масштабных советских проектах. Причина? Голованов очень уважительно относился к любому человеку, повысить голос для него было чем-то из ряда вон выходящим, по воспоминаниям деда. И уж тем более рискнуть чьей-то жизнью. Он мог запросто снять с себя пальто и отдать солдату, который пожаловался на холод. Такой случай и правда был в 1945 году: он только посоветовал тому спороть погоны, а то «великоваты будут». Или взять случай с его соседом по коммунальной квартире, здесь, в Иркутске: он как-то заметил, что тот тяжело поднимается по лестнице, и тут же предложил свою квартиру, которую ему на днях должны были выдать. Со словами: «Второй этаж, вам удобнее будет». Все его обожали, на работе сотрудники за глаза называли батей.

За неполные три года работы в Сибири Голованов добился того, что местная авиация не только уплатила все долги прежнего руководства, но и стала единственным по всему «Аэрофлоту» управлением без госдотаций.

В 1937 году в авиации Восточной Сибири арестовали многих специалистов. Только в гидроотряде были задержаны восемь командиров корабля и бортмехаников, девять механиков, а из аппарата под репрессии попали шесть глав отделов из восьми. Замначальника политотдела гражданского воздушного флота по Восточной Сибири Бирюков не раз признавался, что был отпущен благодаря Голованову, который ходатайствовал о его освобождении, написал на задержанного и почти осужденного коллегу объективную характеристику.

– Его личные просьбы к Сталину спасли многих арестованных в то время или уже заключенных. К примеру, авиаконструктор Туполев или знаменитый летчик, командир 11-го авиагидроотряда в Восточной Сибири Мансветов, — перечисляет Лотнев. — На самого Голованова тоже слали доносы. Ведь начальство и аппаратчики его недолюбливали. В какой-то момент «запахло жареным»: Голованова даже исключили из партии. Тогда он решил сам лететь в Москву, как он говорил, «искать правду».

Из Москвы Голованов уже не вернулся. Хоть с него и сняли все обвинения, в столице ему предложили должность рядового летчика.

– Меньше полугода прошло, и вот Александр Евгеньевич уже стал шефом в эскадрилье особого назначения. Она исполняла самые ответственные поручения в период войны с финнами и в боях на Халхин-Голе. Тогда у Голованова окончательно сформировалась идея о том, что летчиков следует обучать приемам «слепого» полета и активнее использовать радионавигацию, чтобы сделать привычными полеты даже в условиях плохой погоды, при полном отсутствии видимости, — замечает историк Лотнев. — Сначала он описал эту необходимость в одном авиажурнале, а после уговоров коллег написал и Сталину. На предложение готовить летчиков-бомбардиров к ночным полетам и в сложных метеоусловиях Кремль вызвал шеф-пилота. Это, действительно, было смелым предложением, поскольку в советской авиации на тот момент фигуры высшего пилотажа были запрещены, истребители летали в основном по прямой. Однако после личной беседы Сталин приказал сформировать отдельный бомбардировочный полк, назначив Голованова его командиром.

Так, из гражданской авиации пилот буквально накануне Второй мировой — в феврале 1941 года — ушел в военную. В августе того же года его назначили командиром 81-й авиадивизии, экипажи которой бомбили стратегические объекты в Берлине, Данциге и Кенигсберге.

– Как и раньше, Голованов не отсиживался на земле, а лично участвовал в вылетах, — рассказывает Лотнев. — И на этих инициативах не успокоился: уже в марте 1941 года он добился создания Авиации дальнего действия под непосредственным контролем Верховного Главнокомандующего. То есть Жукову уже не подчинялась. К концу войны подполковник Голованов стал кавалером девяти орденов, три из которых были — за искусство полководца.

На третий год войны Александру Голованову присвоили звание маршала авиации, а после Курской битвы — главного маршала авиации.

– В ходе войны Александра Евгеньевича не раз представляли к присвоению звания Героя Советского Союза. Но он так и не получил его. Некоторые сослуживцы уверены, что ему не простили покровительства Верховного Главнокомандующего и уникальной независимости от командования. Так, по воспоминаниям многих ветеранов, маршал Жуков лично вычеркнул фамилию Голованова из списка военачальников, представленных во время войны к присвоению звания Героя Советского Союза за участие в Берлинской операции. Согласно разным историческим документам, перед этим Александр Евгеньевич представлялся к присвоению этого звания еще за участие в Сталинградской и Курской битвах, но опять — мимо, — добавляет историк.

При этом, как вспоминал адъютант Голованова Иван Костюков, когда в конце 50-х годов Георгия Жукова сняли со всех постов, летчик первым навестил опального маршала. Жуков его встретил нерадостно: «Ну чего ты пришел, Голованов?» «Я же знаю, что к вам больше никто не придет, а мы все-таки вместе воевали…». В том разговоре Георгий Константинович признался: сделал вам много плохого, простите. На что Голованов ответил, что воевал не за звезды.

После войны Александр Голованов несколько раз прилетал в Иркутск встречаться со старыми друзьями и сослуживцами. И каждый раз, когда его начинали благодарить за успехи авиации в Восточной Сибири, он отвечал, что основную работу делали не начальники, а экипажи, инженеры, бортмеханики и авиатехники, ремонтники авиамастерских.

«Основной поток зрителей идет на “вау-эффект”» Далее в рубрике «Основной поток зрителей идет на “вау-эффект”»Как построить в Сибири частный планетарий и за год сделать его центром популярной науки Читайте в рубрике «Титульная страница» 26 вопросов по делу НемцоваПочему самое резонансное убийство последних лет сложно назвать раскрытым 26 вопросов по делу Немцова

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»